Курс состоит из 8 новелл.
Каждая посвящена одной из европейских стран.
Курс состоит из 8 новелл
Каждая посвящена одной
из европейских стран
Каждая посвящена одной
из европейских стран
Австрия веками ценила порядок и приличия. А потом Климт написал обнажённую в золоте, Шиле — тела на грани конвульсий, а Хундертвассер построил дома с деревьями на крышах и без единого прямого угла. Разберём, почему самая чопорная страна Европы раз за разом рождала художников, готовых нарушить любые правила.
Диктатура запрещала свободное искусство — но именно она его породила. Проследим, как Испания прошла путь от реализма через кубизм и сюрреализм Дали и Миро к абстракции и поп-арту — и как за каждым новым направлением стояли не эксперименты с формой, а диктатуры, революции и художники, которые не могли молчать.
Бельгия и Нидерланды — страны, которые подарили миру Рубенса и Рембрандта, а в XX веке перевернули представление о том, чем может быть искусство. Маски Энсора, загадки Магритта, детский крик группы КоБрА, музей без экспонатов Бротарса, рассеивающиеся воспоминания Тюйманса и пронзительные портреты Марлен Дюма — разберём, как оккупация, послевоенная травма и поиск национальной идентичности породили одно из самых неожиданных искусств Европы.
Страна, где художников не воспринимали всерьёз, за полвека вырастила самых дорогих авторов в мире. Бэкон не учился живописи — и стал главным британским художником века. Фрейда забыли на десять лет — и он вернулся великим. Хокни провалил экзамен — и создал самый узнаваемый поп-арт Европы. А молодые бунтари из Голдсмитского колледжа превратили провокацию в искусство, а искусство — в многомиллионный бизнес. Две лекции о том, как Британия шла от руин к мировому арт-олимпу.
Можно ли создать шедевр из мешковины и гвоздей? Из рулона картона? Из 12 живых лошадей? Итальянские художники XX века доказали, что да. В этой лекции увидим, как Италия прошла путь от тихих натюрмортов Моранди к «бедному искусству» арте повера — направлению, где материалом могло стать всё: уголь, шерсть, мясо, огонь. И поймём, почему именно экономический подъём, а не кризис, подтолкнул итальянцев к самым смелым экспериментам в истории европейского искусства.
XX век перевернул искусство. Две мировые войны, индустриализация, крушение империй — всё это изменило не только мир, но и способ его видеть. Художники отказались от натуроподобия и обратились к эксперименту: так появились дадаизм, экспрессионизм, а позже — поп-арт и концептуализм. В этой лекции проследим, как и почему идея стала важнее формы — и что это значит для искусства, которое мы видим сегодня.
Румынское искусство XX века — это удивительный разброс: от тонкой реалистической живописи и острой политической графики до мистического сюрреализма Виктора Браунера и радикальных экспериментов Тристана Тцары, одного из основателей дадаизма. Разберём, как каждый поворот истории — фашизм, коммунизм, революция 1989 года — менял художественный язык страны. И как в XXI веке новое поколение из Клуж-Напока создало Новую румынскую живопись — яркое, эмоциональное искусство, которое переосмысляет прошлое
Немецкое искусство второй половины XX века невозможно понять без контекста — разделение страны, вина за нацизм, попытки заново выстроить национальную идентичность. В этой лекции разберём, как два ключевых художника эпохи работали с этой травмой: Герхард Рихтер — через фотореализм и абстракцию, намеренно размывая границу между документом и вымыслом. Ансельм Кифер — через монументальные полотна с нетипичными материалами, превращая каждую картину в физический слепок исторической памяти.
Можно ли продать пустоту? Ив Кляйн доказал, что да. Может ли искусство душевнобольных быть ценнее академической живописи? Жан Дюбюффе считал именно так. Нужны ли музею экспонаты, а картине — изображение? Французские художники XX века задавали вопросы, которые до сих пор ставят зрителей в тупик. В этой лекции разберём ответы — от кубизма Пикассо и оп-арта Вазарели до кинетических машин Тэнгли и провокационных перформансов Софи Каль.
Через искусство разберем, как в разных регионах реагировали на события последних двух веков.